Русский фольклор богат на упоминание лица. «Не к лицу», «упасть в грязь лицом», «без лица и честь не честь» и конечно «лицом торговать». В народном восприятии лицо – символ человека, его личности, достоинства. Поэтому все действия c лицом неуместны, нехороши, неприличны. Отношение к подобному использованию лица устойчиво негативное и варьируется от иронии до осуждения (кроме, конечно пластической хирургии, которая лицо улучшает, но тоже лишь до определенного предела). Так что «торговать лицом» в сознании россиян вроде как даже неприличнее чем «торговать телом».

Так было. Но резко переменилось. Техно-революционный 2022 год сделал куплю-продажу лица предметом обычных договорных отношений. Возмездное разрешение использовать внешность известного человека для создания самой разной информационной, рекламной, художественной и игровой видеопродукции с помощью AI стало обычаем делового оборота. «Продаются» не только лицо, но и голос, и любые другие характерные части тела! Несомненно, тут читатель вспомнит ярко выраженную визитную карточку Ким Кардашьян.

Неужели образ стал собственностью, которой допустимо владеть, пользоваться, распоряжаться? Конечно нет. Собственностью образ не стал, но продавать его реально. Требуется лишь некотрая ловкость рук – следите внимательно. Статья 23 Конституции Российской Федерации страны гарантирует право гражданина, то есть физического лица, на защиту чести и доброго имени. Как защитить и восстановить это право если его кто-то попрал? На это отвечает проистекающая из основного закона 152-я статья Гражданского Кодекса, которая говорит, что если кто-то сделал что-то неподобающее, то может быть привлечен к суду. Наказуемы даже действия, совершенные после смерти гражданина. А еще присоседившаяся к 152-й статья 152.1 Кодекса, на всякий случай, для однозначности и убедительности говорит, что если вы собрались использовать изображение или видео с гражданином, то нужно получить его согласие. Согласие считается полученным, если гражданин позировал за деньги – иначе бы мы попрощались с любимым модельным бизнесом. За все, что сделано, растиражировано, и уж тем более «оживлено» с помощью AI без согласия человека, можно потребовать не просто возмещения морального ущерба (тут размер требований будет определяться глубиной страданий потерпевшего), но и изничтожения всей выпущенной продукции, включая видео и изображения в сети Интернет.

Такой запрет, не являясь абсолютным, дает возможность «торговать лицом». Мы же знаем, что если что-то нельзя, но очень хочется – то можно. За деньги. А если нельзя за деньги, то можно… за очень большие деньги. На том пророс и закрепился обычай продажи голоса, лица, и всего прочего телесно выдающегося.

Это правда похоже на интеллектуальную собственность, но это – не она. Право распорядиться образом хотя и «выглядит как утка, и плавает как утка», но точно не «крякает». Соглашение, которое разрешает использовать образ гражданина – совершенно не похоже на лицензионный договор, к которому закон устанавливает множество требований. Есть и еще отличия. Право использовать образ невозможно легко и просто уступать и переуступить. Распорядиться может не всякий: например, после смерти гражданина согласие могут дать только дети, супруга или родители – то есть люди, кому честь и достоинство человека небезразличны. Так что народное «без лица честь не честь» прямо воплощено в современных нормах Гражданского кодекса.

В некоторых не вполне дружественных, и, кажется, не вполне цивилизованных странах есть радетели, которые хотят объявить образ еще одним объектом интеллектуальной собственности. В числе таких Правительство Дании, которое озаботилось растущим числом дипфейков и предложило радикальный шаг: признать лицо, голос и тело человека объектами авторского права. Чудотворцы… интересно, догадаются ли они сопоставить такую норму с международными конвенциями и законами стран об авторском праве. Столетиями отлаженные формулировки прямо говорят, что автором признается тот, чьим непосредственным творческим трудом создано… В этот момент возникают впечатляющие перспективы: признать авторами маму и папу, а известный процесс «делания» нового человека – не примитивным, физическим, а возвышенным, оригинальным, творческим. А что, и правда – широкие перспективы для поиска новых художественных форм, которые, впрочем, успешно и давно освоила… порноиндустрия.

Наверняка, люди религиозные с таким подходом не согласятся, и попросят зафиксировать, что Автором образа является…, сами понимаете Кто. Но Он о своих правах вряд ли заявит, разве что в судный день – ведь воскресшие, как описано в Евангелие преобразятся. То есть произведение по воле Автора будет переработано, что точно соответствует Закону. А пока что пусть этими правами распоряжаются сами сотворенные, смертные, охраняемые кроме родной полиции еще и авторским правом. Захватывающе. Но скорее всего прекрасный замысел не реализуется – есть надежда на то, что в Дании законы для людей пишут люди, а не AI. И эти люди – понимающие.

В общем образ человека – удивительный объект. Право его использовать, в том числе и в предпринимательских целях, можно передавать и продавать, но… деликатно. Честь, достоинство и репутация – то, что может быть оценено при отсутствии согласия и недостаточной деликатности судом очень и очень высоко, причем в денежном выражении. Гораздо выше, чем нарушение обычного права интеллектуальной собственности.

Хотя в отношении права интеллектуальной собственности только что произошли серьезные изменения. В июле, после долгой продолжительной работы, российский законодатель поднял верхний предел компенсации за нарушения этого вида прав в 2 раза – до 10 миллионов рублей. Для предпринимателей, пытающихся незаконно использовать музыку, фотографии, дизайн домов, одежды и даже пуговиц и всех тех, кто продает что-то изготовленное с нарушением прав новое повышение вполне серьезная угроза. Из хорошего – поднятие верхнего порога компенсации не затронет интернет-порно-индустрию, которая работает на стыке не всегда правомерного использования и образов, и охраняемых аудиовизуальных произведений. Но там другая «джентельменская договорённость», другая бизнес-модель и другие обычаи делового оборота. Но обо все этом и новых моделях коммерциализации креативного продукта – в следующей статье.